John Benson Ошейник рабыни Перевод с английского Вовчика "Что вы скажете об этом?" — подвел итог судья. В моих ушах стоял звон. "Я виновна, ваша честь", — послышался мой собственный голос откуда-то далеко. Это не было сном. Это было реальностью. Почему я докатилась до всего этого?... "Благодарю вас, — сказал судья. — Суд принимает ваше заявление и находит вас виновной. Вы тем самым приговариваетесь к шести неделям рабства или к штрафу в тысячу пятьсот долларов". Молоток ударил по столу с ужасающей неотвратимостью. Я посмотрела робко на своего мужа и попыталась улыбнуться. "Мы уплатим, — сказала я тихо и нерешительно. — Я потом отдавм тебе эти деньги из своих, Джим". — "Никакого штрафа, ваша честь, — сказал Джим, — я, конечно, прощу ее даже за измену, но мне надоели ее выходки. Она раздражает окружающих постоянно. Из-за нее срывается работа, она до полуночи сидит в барах... Я думаю, ей лучше побывать в рабстве на этот раз, или она никогда не узнает, как себя надо вести..." Почему он сделал это? Раньше он никогда не предавал меня — даже когда я пришла из постели другого мужчины. Я тогда раскаялась, сообщила, как гадок его соперник — и муж меня простил... "Тогда это будет рабство, — сказал судья. — Если откровенно, то я согласен, что вы заслужили каждую его минуту, леди..." "Ты что, собираешься оставить меня на шесть недель на матрасе какого-нибудь лысого маньяка? — попробовала я разжалобить мужа. — Не делай этого со мной, Джим". "Но в конце концов, — сказал он. — Я у тебя не единственный мужчина. После наказания ты больше будешь меня ценить... В конце концов, это всего шесть недель. И это для твоей собственной пользы". Я почувствовала прикосновение кожаного с железными застежками ошейника к моей шее, мое сознание затоплялось чувством ужаса и стыда. Я захныкала. "Скажите до свидания вашему мужу и следуйте за судебным исполнителем", — приказал судья. Я посмотрела на Джима и слезы показались в моих глазах: "Я так огорчена..." Он кивнул и отвернулся прочь. Я поплелась за судебным исполнителем, пристегнувшим к ошейнику поводок и взявшим его в руку. Я подумала, что придется теперь прислуживать кому-то целых полтора месяца. Ну да ладно, я тайком от мужа иногда играла на прежней работе в сексуальные игры с подчинением... Мы прошли в небольшую боковую комнату, но встретили там женщину, одетую с ног до головы в черную кожу. "Вот ваша новая рабыня, — сказал женщине судебный исполнитель. — Оплатите полторы тысячи клерку и возвратите ее в сравнительно хорошем состоянии через шесть недель". Женщина? Мне предстоит быть рабыней женщины? Я захныкала. Я не хотела быть беспомощной в руках этой... красивой... но женщины! "Непослушная рабыня, — промурлыкала, наслаждаясь, моя новая госпожа. — Ты подумала, что какой-то мужчина должен утащить тебя и трахать все время наказания? Нет, это буду я, так что шести недель сплошного секса у тебя не будет... Будут шесть неделю изнурительного труда. Ты мне обойдешься в полторы тысячи. За это ты вычистишь мне каждый миллиметр моего двухэтажного дома. Я буду драть тебя хлыстом до визга за лень или за любой плохой поступок. А за прилежание ты получишь сперва награду, а потом — снова хлыст, чтобы жизнь не казалась медом. Пошли!" Я тихо застонала, а она, гортанно посмеиваясь, повернулась и потянула за поводок. Я сопровождала ее, более послушная, чем любая собака. Я ждала, пока она уплатила клерку, вертя шеей в новом ошейнике рабыни. Я чувствовала стыд. И страх. И страсть.